Обливаясь потом, Петрович плюхнулся на колченогий табурет, стоящий за обшарпанным кухонным столом шестиметровой харчевой. Сдвинув дрожащей рукой грязную посуду с высохшими остатками бывших разносолов, он освободил небольшую поверхность стола и аккуратно придерживая призывно позвякивающую авоську